Детский час

Сказка о том, как хитрая лиса выкрала петуха из дома и унесла к себе в нору. Но верные друзья кот и дрозд спасли наивного петушка из хищных лап… (в пересказе А.Н. Толстого)

Петушок золотой гребешок читать

Жили-были кот, дрозд да петушок — золотой гребешок. Жили они в лесу, в избушке.

Кот да дрозд ходят в лес дрова рубить, а петушка одного оставляют.
Уходят — строго наказывают:

— Мы пойдем далеко, а ты оставайся домовничать, да голоса не подавай; когда придет лиса, в окошко не выглядывай.

Проведала лиса, что кота и дрозда дома нет, прибежала к избушке, села под окошко и запела:
— Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Масляна головушка,

Шелкова бородушка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Петушок и выставил головку в окошко. Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.

Закричал петушок:
— Несет меня лиса

За темные леса,

За быстрые реки,

За высокие горы…

Кот и дрозд, спасите меня!..

Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню и отняли у лисы петушка.

В другой раз кот и дрозд пошли в лес дрова рубить и опять наказывают:

— Ну, теперь, петух, не выглядывай в окошко, мы еще дальше пойдем, не услышим твоего голоса.

Они ушли, а лиса опять прибежала к избушке и запела:
— Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Масляна головушка,

Шелкова бородушка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Петушок сидит помалкивает.

А лиса — опять:
— Бежали ребята,

Рассыпали пшеницу,

Курицы клюют,

Петухам не дают…

Петушок и выставил головку в окошко:

— Ко-ко-ко! Как не дают?!

Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.

Закричал петушок:
— Несет меня лиса

За темные леса,

За быстрые реки,

За высокие горы…

Кот и дрозд, спасите меня!..

Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню. Кот бежит, дрозд летит… Догнали лису — кот дерет, дрозд клюет, и отняли петушка.

Долго ли, коротко ли, опять собрались кот да дрозд в лес дрова рубить. Уходя, строго-настрого наказывают петушку:

— Не слушай лисы, не выглядывай в окошко, мы еще дальше уйдем, не услышим твоего голоса.

И пошли кот да дрозд далеко в лес дрова рубить. А лиса — тут как тут: села под окошечко и поет:
— Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Масляна головушка,

Шелкова бородушка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Петушок сидит помалкивает. А лиса — опять:
— Бежали ребята,

Рассыпали пшеницу,

Курицы клюют,

Петухам не дают…

Петушок все помалкивает. А лиса — опять:
— Люди бежали,

Орехов насыпали,

Куры-то клюют,

Петухам не дают…

Петушок и выставил головку в окошко:

— Ко-ко-ко! Как не дают?!

Лиса схватила его в когти плотно, понесла в свою нору, за темные леса, за быстрые реки, за высокие горы…

Сколько петушок ни кричал, ни звал — кот и дрозд не услышали его. А когда вернулись домой — петушка-то нет.

Побежали кот и дрозд по лисицыным следам. Кот бежит, дрозд летит… Прибежали к лисицыной норе.

Кот настроил гусельцы и давай натренькивать:
— Трень, брень, гусельцы,

Золотые струночки…

Еще дома ли Лисафья-кума,

Во своем ли теплом гнездышке?

Лисица слушала, слушала и думает:

«Дай-ка посмотрю — кто это так хорошо на гуслях играет, сладко напевает».

Взяла да и вылезла из норы. Кот и дрозд ее схватили — и давай бить-колотить. Били и колотили, покуда она ноги не унесла.

Взяли они петушка, посадили в лукошко и принесли домой.

И с тех пор стали жить да быть, да и теперь живут.

(Илл. Е.Рачева, изд. Детгиз, 1954 г.)

Жила-была лиса
Жила была лиса, и она была настоящая лиса, потому что и звали ее все Лиса, ну имя такое было у нее настоящее. Нельзя сказать, что всем это имя нравилось, но ведь на то она и была лиса, что ее это, как бы сказать помягче , не очень-то волновало. Но не одной Лисе было ведомо это чувство, мнимое волнение по собственному желанию, был да жил на окраине потрепанного леса чудо какой ненормальный серый волк. Вы спросите, а что ж такого ненормального в серых-то волках, а вот тут -то я и скажу, немножко выдержав паузу… — волк волкам рознь. А этот рознь особенно. Это был волчище-отшельник. Только не путайте с ошейником, это как раз про других волков, а у нашего на шее была только меховая шлейка, да пушистый подшерсток, на который постоянно заглядывались кокетливые особи всех мастей и пород. Никому не удавалась накинуть на него банальное лассо и заманить его сладкой куриной грудкой на дно теплого логова, ни за что наш волчище не променял бы живую пульсирющую кровь на консервированный гематоген лесной ячейки общества. А потому и вынужден был ретироваться подальше к болотистой равнине, где ни одна животная душа не смогла помешать ему наслаждаться окружающей природой и думать о вечном под постоянный гогот лягушек, которые никак не могли взять в толк, зачем этот хищник поселился в их болоте. Зато Волк точно знал, зачем он возвращается каждую ночь в свое одинокое логово, кладет свою мохнатую большую морду на лапы и наблюдает, как первый луч солнца защекочет сонных лягушек, озябших от ночного страха. Не думайте, что я забыл про Лису, это было всего лишь предисловие для того, что бы вам лучше было ее разглядеть. Вот именно с этого «разглядеть» и началась эта прекрасная история.
А дело все в том, что Лиса тоже была романтиком и также, как волк любила по ночам разглядывать лунные кратеры и выискивать в небе огромные черные дыры, из которых, как ей казалось, должна была исходить волшебная сила, удерживающая в равновессии все звезды и планеты, огненных карликов и холодных, ледяных гигантов. Что же их всех держит? — думала Лиса, глядя ночью в бездонное сытое небо и, положив под свою прекрасную мордашку кусочек мягкого и теплого рыжего хвоста. Наверное им оттуда видно то, что мы отсюда с Земли не видим?
Сегодня у Волка был прекрасный, сытый день. Казалось само лесное счастье улыбнулось ему, когда вдруг промышляя на охоте, в надежде пополнить свои съестные запасы, он встретил в лесу заблудшую корову цвета прошлогоднего снега, в который попадали усохшие, тёмные жёлуди.
— Привет корова, — спокойно обратился Волк к корове.
— Привет, Волк, — ответила корова Волку, продолжая жевать прошлогоднюю траву, касясь своим бездонным, наивным взглядом в сторону живого подшёрстка.
— Знаешь, корова, — продолжал Волк, ты не сердись, но я тебя пожалуй съем.
— Зачем?
— Так надо, — мне есть хочется. Волк сел на задние лапы, а передние вытянул далеко, увлекая за собой все тело в сладкой потягушечной истоме.
— Мууу, — несогласно высказалась корова и ущипнула новый сочный пучок травы.
— А что делать? — продолжал Волк, уже расположившись для вкусного обеда. Нам, волкам вот как, позарез нужно коровьего мяса, а иначе мы на своих же родичей бросаться будем или, чего еще хуже, на людей и кошек всяких. Не дай бог, тебе попробовать кошку, тощая, как старый заяц на ромашковой диете, и перестань жевать, наконец.
— Ну чего ты кричишь, звериная твоя душа, я и сама уже решила, что пора бы уже того-сс. Корова хотела присвистнуть, но вместо этого она икнула и произнесла — муууу…
— Чего того, муу? — в недоумении спросил Волк.
— А того! Мечта у меня была с детства обожраться вдоволь травы сочной и белены пьяной, и чтобы меня такой красавец, как ты задрал на свое здоровье. Вот только надо еще травки поесть, чтоб пожирнее, поаппетитнее выглядеть и снова отщипнула огромный кусок дурман-травы. Господи ж, ты, -подумал Волк, как уж мне эти лесные наркоманки надоели. Ни кожи , ни рожи, а все туда же — волков кормить.
— Все, хватит, уже нагуляла вес-то! — Волк почувствовал, как кишка кишке показала фигу, встал и съел корову, а что не съел с собой взял. Он всегда так делал, когда добыча была большой и не влезала целиком в волчье пузо.
Умиротворённый самим фактом лёгкой добычи, волчара лежал , полу прикрыв глаза, и сквозь дежурные боевые щелки поглядывал, как лягушки показывают из болота ему свои языки и смеются.
— Ну канальи, совсем беззлобно подумал он и улыбнулся. Увидев, как Волк зашевилился жабы попрыгали в воду и быстро,быстро погребрели от берега. Надо сказать, что иногда Волк все-таки грешил. Но это было в совсем голодное время, или когда чувство жалости обуревало его так, что он не мог охотится на крупного зверя или птичек. Тогда-то он и научился ловить лягушек, притворяясь, что приболел или спит. Лягушки — до удивления наивные существа верят всему, что им не скажешь или покажешь. Вот и собирал их наш хищник целыми гроздьями. С тех пор, они стали его немного побаиваться и старались не квакать, когда он приходил с охоты под утро. Сегодня все было иначе. Сегодня Волк был наредкость добр, ведь раннее харчевание делало зверей добрыми на всю ночь. Он лежал и смотрел на Луну. Внутри было так тепло и уютно, что ему захотелось немного попеть. Так бывает иногда с волками, они вдруг не с того, ни с сего начинают петь, когда им очень хорошо, ну или когда им очень плохо. В остальных случаях не поют, проверено.
Лиса продолжала бродить по своим тайным космическим лабиринтам среди млечного пути и Большой медведицы. Она видела себя в черном небе, летящей на своих необыкновенных лисьих крыльях в головокружительном танце, который подхватил ее под волшебную музыку, доносившейся из черной дыры. Наверное когда-то туда засосало целый симфонический оркестр, и он теперь играет там для всех космических странников и странниц, осмелившихся подняться так высоко. — Кружусь, кружусь, лечу!!! — шептала Лиса и закрывала от восторга глаза. Вдруг, в этот фейерверк музыки и танца ворвался пронзительный звук.
— УУУ-УУУ!!!
— Что это? — прямо вслух подумала Лисичка.
— УУУ-УУУ!!! — снова пронеслось над лесом.
Лиса, насторожилась. — УУУУУАААУУАУУ, — отозвалось эхо в сосновом бору на том берегу реки. Какая-нибудь другая лиса могла бы и испугаться, но эта, вот эта наша Лисичка не только не испугалась, а наоборот. Ей стало очень интересно, так интересно, что у нее задрожали задние лапы. Нет, конечно, ей было страшно, она все же в душе была трусихой, но она точно знала, что вы будете читать про нее сказку и бояться ей было просто неудобно, как-то. Вот она и не боялась почти совсем.
-УУУУУААААААУУУУ, — снова пронеслось над лесом.
— Я знаю, вслух опять подумала Лиса, это Луна. Она всегда по ночам так воеет, как волк. На ней наверно живут самые певучие волки на свете.
— Эй, Луна , — что было сил закричала Лиса и в соседних норах с грохотом позакрывались ставни. — Эй, Луна, — уже шепотом продолжала она, — а давай вместе петь твои волчьи песни? Куплет ты, куплет я, а?
-Угуууу, — донеслось с другого берега.
— Вот и здорово! — обрадовалась Лиса и ответила своим УУУУУУУУ в черное небо.
Волк встрепенулся от неожиданности. Послышалось, что ль? Нет, бывало и раньше , что какой нибудь дерзкий невоспитанный пес собирется соперничать с ним в пении и осмелится подвывыкнуть ему, но он это решительно пресекал, замолкая и, не давая окрепнуть дерзости самозванца, оставлял его потуги без ответа. Но это был не жалкий щенячий писк с амбициями лесного тенора, это был настолько нежный и божественно-волчий звук, что матерый мог бы узнать его из тысячи.
— Ауууууууу,- снова провыл Волк, глядя на одинокую в небе Луну.
— УУУАааааУАааа, — принеслось ему в ответ, и тысячи звезд замерцали в бушующем вихре чернодырского оркестра!
— УУУУ, — Волк всем своим шерстяным телом вытянулся к Луне и почувствовал, что там, на Луне кто-то есть.
— ААА, — пела изо всех сил рыжая хозяйка Луны, ААААУУУ. Я узнала его, я узнала тебя!!! Слышишь!!!
— УУУУАААА…
— ВООООООЛК!!!!!!!!!!!!!! Я здесь!!!! Я жду тебя!!! Мой необыкновенный певучий волк, — и Лиса снова закружилась в звездном танце, трам-па-па, трам-па…Она неслась навтречу Луне, и казалось, что еще немного, и она неминуемо столкнется с ней. Я ЛЕЧУ, ВОЛК!!! УААААА….
Что же ты делаешь со мной, рыжая бестия, — с клокочущим от радости и волнения сердцем смотрел на летящую Лису Волк. — Я же совершенно не умею летать, я так объелся, что даже не могу подпрыгнуть. Старый, облезлый обжора, — выругал сам себя серый и впервый раз в жизни пожалел о съеденной корове.
Лягушки ржали над ним как в цирке, передразнивая его любовный крик и заставляя дрожать отражение Луны в болотной воде. А Лиса тем временем, достигла Луны и села на самый ее краеешек, откуда ей хорошо было видно ее возлюбленного волка.
— Лети ко мне, — мой принц, пропела она и махнула кокетливо хвостом, перекидывая одну лапу на другую. Волк же завилял своим хвостом, и потянулся всей шкуркой к Лисе. Но тут же рухнул на землю, корова не давала ему взлеть. Коровы-наркоманки никогда не даут тебе оторваться от Земли, — подумал Волк.
— Я не умею..не ууумеюю — завыл он.
Умеешь, я знаююююю, — пропела Лиса и засмеялась, ты умный волк!!!
— Ха,хааа,ха… — опять рефреном подхватили лягушки, высунув свои ехидные физиономии из прозрачной воды, в которой в полный рост отражалась огромная луна и маленькая фигурка Лисы, сидящей на самом сырном краешке.
От отчаянья Волк бросился в воду , чтобы проучить невежественных болотных анквалангистов и вдруг оцепенел. Он стоял по самое шелковое пузо в ….в Луне.
— Я на Луне!!! ЛИИИИСААААААА!!!! Я на Луне, я почти с тобой, — и он со всего размаха бухнулся в самый центр ярко-желтого сырного круга, который тот час же разрезался на сотни мерцающих волнистых кусочков.
Почти мгновенно вынурнул Волк возле пушистого и свеже-мокрого лисьего носа.
— Аааааа, Лиса моя, я здесь, я с тобой!!!!- У-АА-У-А, У-АА-У-А, во все горло запел он.
— Мой Волк, как давно я ждала тебя здесь, — прошептала ему на ушко Лиса. Ну что, споем?
— А споем, — с готовностью ответил Волк, и они впервые поцеловались под Луной…точнее на Луне.
Эта ночь для наших героев была на редкость нежна, а над Землей разносились звуки виртуозного симфонического оркестра, на фоне которого откуда-то издалека были слышны два абсолютно счастливых голоса —
….А ЛУУУЧШЕЕ НЕЕЕТУ ТОГО ЦВЕЕЕТУ,УУУУАААА………
shishok 2011

Жила-была лисица,
Такая мастерица:
Могла вязать жилеты,
Готовить борщ, котлеты.
Ей было одиноко
В избушке невысокой.
И лисонька в округе
Найти мечтала друга.
Ещё не рассвело
Бежит она в село.
Вот домик на горе,
Курятник во дворе.
Спят куры на насесте,
Петух спит рядом, вместе.
Лисица Петю хвать
И в лес скорей бежать.
А Петя от испуга
Кричал на всю округу:
— Спасите, помогите,
Лисицу догоните!
Хочу к себе домой —
В курятник мой родной!
Никто не мог помочь —
Ещё царила ночь…
Стеною вырос лес,
Все звери спят окрест.
Не спал лишь серый волк —
От голода примолк.
Лисицу увидал,
Допытываться стал:
— Куда лиса идёшь,
А что в мешке несёшь?
— Несу новейший диск
Последней моды писк.
Зайди, коль интерес,
К искусству не исчез.
— Ну что же, к четвергу
Пожалуй, забегу.
Настроюсь на волну —
Повою на луну.
Ну я пошёл, пока,
А то свело бока.
В селе курятник есть —
Курятинки б поесть!
Когда желудок пуст,
Поверь мне, не до муз!
Вернусь, тогда вдвоём
Дуэтом и споём.
А Пете жаль подруг —
Белянок и пеструх.
И он запел тогда:
— Ждёт волк тебя беда!
Хозяин кур с ружьём
И злобный пёс при нём!
Пса злее не найдёшь —
Догонит не уйдёшь!
Волк струсил в тот же миг —
У страха глаз велик!
— Вот это диск крутой,
Хоть не знаком со мной,
А всё ж, предупредил,
Что мне не хватит сил!
К чему тогда мне риск,
Собачий лай и визг?
Лиса подпела в такт:
— Всё, что готовлю — смак!
Мой борщ сплошной навар!
Я — повар-кулинар.
И будет чересчур
В него добавить кур.
Будь гостем дорогим.
Поешь, не будешь злым!
И вот уж волк с лисой
Хлебают борщ густой.
А Петя петушок,
Прочистив голосок,
За чашкой кофейку
Поёт: — Ку-ка-ре-ку!
Как всё же мир хорош,
Когда друзьям поёшь! Ноябрь 2018

Латышская сказка: Как петух лису обманул

Жила-была старуха, и был у неё петух. Кривоглазый и кривобокий, а такой забияка, такой задира, каких и на свете ещё не бывало.
На своём дворе не с кем драться, так он всё на чужой двор норовит. Цыплёнка увидит — за цыплёнком погонится. На курицу наскочит — от той только пух и перья летят. А с петухом по
встречается — тут уж по всем петушиным правилам пойдёт бой.
Всех кривоглазый задирает, а к нему попробуй-ка сунься! Чуть что — заорёт во всё горло:
— Не тронь меня, не тронь! Не с вашего я двора! Не ваш я петух! Старухин!
И бочком-бочком — к старухину дому.
А старухе-то и самой надоел петух. Что ни день — прибегают к ней соседки.
Одна кричит:
— Уйми ты своего забияку! Он моему котёнку чуть глаз не выклевал!
Другая жалуется:
— Твой петух мою наседку с яиц согнал!
Третья чуть не плачет:
— Налетел твой кривоглазый, цыплят распугал, кормушку опрокинул, воду разлил.
Наконец не вытерпела старуха и говорит петуху:
— Убирайся куда знаешь. Чтобы и духу твоего не было на моём дворе!
Обиделся петух:
— Ну что ж, и уйду! Думаешь, не проживу без тебя?
Стал петух один жить. Днём по всему селу разгуливает, зёрна подбирает, ночью в стогу сена спит.
Как-то раз на заре вышла лиса поохотиться. Видит — стоит в поле стог сена, а в стогу петух. Обрадовалась лиса, схватила петуха — и в лес, к своей норе.
А в ту пору старухин сосед свою полосу боронил. Смотрит — бежит мимо лиса, а в зубах у неё петух. Поднял сосед палку — и за лисой.
— Брось петуха! — кричит. — Брось петуха!
Тут хитрый петух скосил на лису свой единственный глаз да и говорит ей:
— Что ты терпишь, лиса? Ведь не в свое дело мужик нос суёт. Не его я петух! Старухин.
Хотела было лиса остановиться, закричать на мужика, да раздумала, дальше побежала.
А старухин сосед не отстаёт:
— Отдай, рыжая, петуха! Отдай!
И петух не унимается:
— Что это ты, лиса! Он тебя ругает, а ты молчишь! Верно, он сам на меня, на чужого петуха, позарился!
Не стерпела тут лиса. Повернулась к старухиному соседу и давай его бранить:
— Ну чего привязался? Чего не в своё дело суёшься? Ведь не твой петух! Старухин. Сначала своих кур-петухов заводи, а потом на нас, честных лис, покрикивай!
Так разошлась лиса, что и остановиться не может. Наконец вспомнила про петуха. Глянула — а его и след простыл.
Смеются на поле люди:
— Ну и петух! Вон как лису одурачил!
Обида взяла лису. И поклялась она никогда больше с людьми не разговаривать. С тех пор как увидит лиса человека, отвернёт морду и прочь бежит.

Всегда Ваш,
Кот Тимофей