Ирина Денисова

Регент
Год выпуска: 2006
Страна: Белоруссия
Жанр: Документальный
Продолжительность: 00:25:36
Перевод: Не требуется
Русские субтитры: нет
Режиссер: Галина Адамович
В фильме снимались:
Ирина Денисова
ее мама Галина Ивановна Денисова
дети Ксения, Клим и Игнат Матюховы
певчие Свято-Петро-Павловского собора г. Минска
Описание: Она профессионал высокого класса, регент церковного хора. У нее трое прекрасных детей. Когда-то весь смысл ее жизни был в семье, в любви. В 40 лет жизнь ее резко изменилась.
Тяжелая болезнь младшего сына Игната перевернула ее привычный мир. Слова священника: «Вашего сына может спасти только молитва матери», поездка в Жировичскую обитель и молитва пред иконой Божией Матери Жировичской стали спасительными для нее и ее сына. Долгие месяцы лечения закончились обращением к Богу и выздоровлением ребенка. «Я благодарна Богу (страшно, наверное, звучит) не за то, что Игнат заболел, за то, что Господь знал, что Он его исцелит. И он сразу стал верующим, а я уже за ним».
Она увидела и поняла, что Господь действует через людей. «Я смотрю в будущее. И не знаю, как там сложиться дальше… Потому что есть время разбрасывать камни, и время собирать камни. Я уже любила человека, а теперь хочу любить Бога».
Доп. информация: На диске вы также можете прослушать музыкальный сборник Ирины Денисовой и хора Минского Свято-Петро-Павловского собора «Пение всеумеленное»
Качество: DVD5
Формат: DVD Video
Видео кодек: MPEG2
Аудио кодек: AC3
Видео: PAL 4:3 (720×576), 25.00fps, 8761Kbps (9000Kbps)
Аудио: Russian AC3, 2/0 ch, 192Kbps Скриншоты

Превосходный музыкант с теоретико-композиторским образованием — Ирина Денисова (а в дальнейшем матушка Иулиания) знакома большинству певчих, более-менее профессионально занимающихся клиросным пением. Поскольку матушка Иулиания композитор (причем талантливый композитор с ярко выраженным даром создавать незаурядные церковные произведения и столь же незаурядно их потом делать со своим хором), ее песнопения «гуляют» по клиросам и церквам, помогая людям славить Господа. Было бы поистине непростительно упустить столь значительную личность и не представить самые интересные фильмы про творческий и духовный путь этого уникального человека.
Начнем с самого начала. Итак, Ирина Денисова. Уникальный специалист с абсолютным слухом собирает великолепный хоровой коллектив из собственных студентов и педагогов. Получившийся результат гремит по всей бывшей СССР, хор с его мягким и очень богатым звуком и уникальной исполнительской культурой становится известным и любимым. И вот как все это начиналось.
Смотрим фильм «Регент»:

Одной восхитительной линией вместе с этим фильмом идет фильм второй — про то, как Ирина Денисова становится монахиней и матушкой Иулианией. К этому ее подтолкнули трагические страницы ее жизни — страшная неизлечимая болезнь младшего сына, уход из семьи мужа в самый тяжелый период жизни. Воистину неисповедимы пути Господни и иногда удивляешься, как из пепла страданий вырастают столь удивительные и огненные цветы и люди-герои.
Второй фильм показывает уже серьезную метаморфозу в Ирине Денисовой, ее уход от внешнего к внутреннему, глубокому. Созерцая кадры второго фильма, я больше начал ценить монашество, ибо наглядно увидел разницу между Ириной и Иулианией.

Всем рекомендуется — второй фильм «Инокиня»:

Певчий будет петь на небесном клиросе…

Жизнь по плану

— Матушка Иулиания, в фильме «Инокиня» Вы сказали, что и не думали о монашестве, а решились на него вдруг, за три дня. Что произошло в эти три дня?

— Мне приходилось на этот вопрос много раз отвечать: как так — не собиралась, а тут засобиралась? Я до сих пор не знаю, как же это правильно объяснить…

Те три дня были верхушкой айсберга, к этому действительно шла вся жизнь. Сейчас мне, как сквозь прозрачное стекло, стала видна вся моя предыдущая судьба как подготовка к этому окончательному событию.

Были моменты, когда я шла в прямо противоположном от Бога направлении. Знаете, теперь я думаю, что Господь дает возможность выбора, некую вариативность каждому человеку. Человек все время норовит сойти со своего пути и соскальзывает в грех, а Господь его «ловит» там и ищет для него другую дорожку.

— Так с Вами и произошло?

— Да. Моя душа всегда была ищущей, еще с юности. «Ловить» промысел Божий я пыталась, даже будучи неверующей, некрещеной. Хотелось какой-то чистоты… Откуда мне было тогда знать, что такие категории не живут в греховном существе, которое Бога не знает, не обращается к Нему, живет только собой: все эти «я, я, я» уже с детства накладывают свой отпечаток…

Дорога через оккультизм

— Что было во внутренней жизни до того, как Вы пришли к вере?

— Творчество, загнанное внутрь. Вообще хороший вопрос: чем можно жить, когда не знаешь Бога, какой внутренней жизнью? Какая-то тайная жизнь души и поиск смысла — были. Внутри — трагедия, поиск, неудовлетворенность… Все не удовлетворяло.

— У Вас никогда не было соблазна подменить смысл жизни детьми, работой?

— Смысл жизни в детях, в служении, в работе, — это все земное. Душа-то чувствовала, что она не отсюда! Но сформулировать это не могла. Поэтому искала, где только возможно. А в начале 90-х – как всегда на сломе эпох — вдруг становится очень популярным вызывание духов, оккультизм, астрология, всплывают имена Блаватской, Рерихов. Буквально через месяц после того, как я приняла крещение, мне предложили абонемент в школу астрологии Павла Глобы…

Никто не знал толком, что это такое, но интеллигенция покупается на такие «штучки». Дьявол понимает социальное устроение человека и действует в той терминологии, которая тому близка. В моем случае это было такое избранничество: «это для избранных, какой-нибудь рабочий с завода не поймет, а ты же не кто-нибудь, ты высококультурный человек!»

Мы составляли гороскопы, занимались хиромантией, а к тому времени, как у моего младшего сына Игната был обнаружен рак почки в последней стадии, мы проходили медицинскую астрологию — «коррекцию здоровья по гороскопу».

— Какая злая ирония: вроде бы учились лечить людей, а собственные дети заболевали…

— Да, мои дети очень страдали от всего этого — они переболели чуть ли не всеми болезнями, какие только есть, все больницы Минска были мне известны. Я почему-то — вот удивительно! — не связывала это со своими занятиями астрологией.

Мне казалось, это временно: еще чуть-чуть, и я найду какой-то «философский камень», и все эти беды пропадут. Самая большая загадка в жизни моей на сегодняшний день — как Господь меня вытащил из этого всего!..

Астрологический этап моей жизни был самым нагнетающим и подводящим к какой-то катастрофе. Я ее чувствовала всем своим существом, знала, что нечто страшное должно произойти.

За три недели до своего обращения к Богу я написала такое стихотворение:

Мое сердце

Сердце спит в оковах скуки –
Видно так ему уютней.
И ничто его не тронет,
Не освободит от плена:
Ни раздумье о печальном,
Ни известие о тайном.
Даже смерти лик ужасный
Ото сна его не будит.
Я от сердца отделилась –
Вот живу, пою, стенаю,
Причитаю, как торговка,
О всеобщем равнодушьи,
Растреклятым спящим сердцем
Ничего не ощущая,
Не мечтая, не страдая,
Зная все уж до могилы.
Как легко мне притворяться,
Что в груди огни и бури!
Это мне труда не стоит –
Все «обманываться рады».
Знаю: с сердцем беспробудным,
С онемевшею душою
Я накличу столько горя,
Сколько прежде не знавала.
Знаю: беды – не ошибки,
Их исправить невозможно.
Где же Тот, Кто не позволит
Злому сердцу умереть?!

Это было в начале декабря 1991 года. А через неделю я узнала диагноз Игната…

К Богу меня привела болезнь сына, это совершенно точно. Это была последняя «кнопочка», на которую Господь нажал.

Призыв

— Когда Вы впервые всерьез задумались о монашестве?

— Всерьез — только перед самым уходом в монастырь. А до этого — что вы! Я очень прагматичный человек. Мечтать о монастыре мог Серафим Вырицкий, или отец Иоанн (Крестьянкин), которых в 8 лет благословили на монашество, а монахами они стали после 50-ти. А мне — чего мечтать? Даже когда старшие дети уже подросли, я себе говорила так: «Минуточку! Может о монастыре человек рассуждать, если его младшему ребенку 13 лет? Не может».

Сейчас я понимаю, что не обязательно сразу быть Серафимом Саровским, что человек, приходящий в монастырь, ничем не отличается от мирянина. Только желанием стать когда-нибудь монахом. Мы что, какой-то избранный народ? В монахи берут каких-то особых людей?

— А разве нет?

— Конечно, нет. Конечно, нет!

— А зачем тогда идти? Что там есть такого?

— «Тайна сия велика есть». С человеческих позиций такой шаг — абсурд. Молодой девушке, окончившей школу в центре Минска, разве не абсурдно становиться монахиней, а не поступать в БГУ (Белорусский государственный университет – ред.)? Абсурдно. Современному человеку это еще труднее понять.

— И все-таки необходимость выбора – монастырь или семья – сегодня для верующего человека совсем не очевидна. Христиане живут в миру, молятся, ходят в храм и ни о каком выборе не думают. Но ведь что-то заставляет сделать такой решительный шаг. Что это — призыв?

— Вот! Вот правильно, вот слава Богу! К этому слову я и подводила. В монастырь нельзя попасть без метафизического вмешательства Бога в твою жизнь. Не получится это просто так, по какому-то плану: воцерковился, ходил в Свято-Елисаветинский монастырь на службы, настоятель такой замечательный, исповедался у него и подумал: «А не пойти ли в монастырь?»

У каждого человека совершенно по-своему складывается жизнь. Сестре, которая пришла в монастырь предпоследней, 75 лет. А последней — 19. Мотивы, жизнь — совершенно разные!

Но у всех схоже одно: мы почувствовали какой-то последний, решительный призыв — хотя каждый в разных словах это объясняет. Но так или иначе в этих объяснениях звучит нечто не аргументированное, не сводящееся к чистой логике.